uCoz 22 июня – 80 лет со дня начала Великой Отечественной войны - 18 Июня 2021 - Сетевое издание 12+

22:48
22 июня – 80 лет со дня начала Великой Отечественной войны

Когда Виктора Семеновича Никифорова спрашивают, что он помнит о войне, в ответ - упрямое молчание. Что может помнить человек в два-три года? В его документах, которые выдали в детском доме, написано, что нашли его в подвале сожженной фашистами хате, вытащили из-под тела погибшей женщины в селе Пивнивка Ворошиловградской области. Мальчика отдали в руки тех, кто собирал детей после освобождения территорий по украинским деревням и селам.

Детский дом. О нем у Виктора Семеновича остались не очень хорошие воспоминания. Воспитателями были сердобольные люди, а вот сами дети отличались жестокостью. Возраст мальчику определили примерный по состоянию зубов и другим показателям, имя он свое назвал, а фамилию не выговаривал, поэтому его записали Бесфамильным. По лепету Вити, отца звали Сеня (видимо, Семен), мать – Асей. Вот все, что удалось выяснить и записать в личное дело мальчика.

Витя попал в группу, где, в основном, собрали детей из Московской области. По возрасту они все были старше, поэтому обижали, когда рядом не было взрослых. Он не жаловался, плакал потихоньку под одеялом.

- Помню молодую воспитательницу, ее звали Тоней. Она часто меня спасала от ребят. Мне однажды там мама приснилась, я ее совсем не помнил, а она приснилась. Волосы заплетены в две косы, на ней платье голубого цвета. Она босиком идет по полю, а в руках у нее букет из полевых цветов. Лица из-за цветов не видно, но я знаю – это моя мама. Этот сон я рассказал только Тоне. А она убедила меня, что найдутся мои родные.

Война кончилась. Многие ребята уехали к себе домой. Витю перевели из дошкольного детдома в основной, там он пошел в школу.

В группе Витя ничем не выделялся. Был скромным, застенчивым, учился неплохо. Он подружился с мальчиком Федей, который был родом из-под Ленинграда. Родители погибли у него на глазах, он долго после этого не мог говорить. У мальчиков и кровати стояли рядом, и в школе они сидели за одной партой.

После войны легче не стало. Так же было голодно. Дети не доедали, но в голодные обмороки уже не падали. Они постоянно что-то добывали для детского дома: собирали ягоды, грибы, травы, выращивали овощи, свежая зелень тоже шла в пищу.

Как он завидовал тем, кого находили родные. Иногда ему казалось – стоит очень-очень захотеть, и он окажется в родном селе. Так пролетели еще семь лет, потом время учебы в ремесленном училище.

Трудился Виктор на заводе Дзержинского. Его не покидала мечта поехать в родные места, где, может быть, живут его родственники. Но, кроме Перми, он нигде не бывал, и пускаться в дорогу побаивался. Он помнил слова воспитательницы Тони, что обязательно увидит своих родных. И вдруг его желания начали сбываться. Группу молодых рабочих, куда вошли и Виктор с другом Федей, отправили на один из восстановленных после войны украинских заводов по обмену опытом аж на целый месяц.

Витя не мог спать, и все думал, как же добраться до села, где родился. Подошел к начальнику цеха, рассказал ему свою историю. Тот отнесся с пониманием, на его памяти многие молодые ребята искали родных. Поэтому он отпустил парня вместе с другом на три рабочих дня.

На поезде до Ворошиловграда ребята добрались быстро, потом на перекладных до Пивнивки, именно это село было указано в документах. К вечеру были на месте. Ночевали в хате у бабушки, которая пускала на постой. Утром она привела Витю и Федю в сельсовет.

Мужчина с палочкой оказался общительным, его звали Петром Власовичем. Он сказал, что документы сельсовета сохранились, их перед приходом немцев закопали в карьере, только чудом туда не попала бомба. По фамилии искать было бесполезно, парень знал, что она у него не своя. Начали перебирать списки по имени отца. Мужчин с именем Семен до войны в селе было больше 20, но почти все ушли на фронт. Сам председатель тоже фронтовик, его комиссовали, приехал в село по направлению от райкома партии восстанавливать село. Целых домов в Пивнивке почти не осталось, люди отстраивались, но многие уехали в город.

Каждую семью начали проверять по спискам, у кого были дети рождения 1940-41 годов? Нашли несколько таких семей, которые жили здесь до войны. Председатель пригласил трех старожилов.

- Я знаю, что у Шутихи дети в войну пропали, но там были девчонки, - сказала одна из женщин.

- Погодите, а помните, мужик приезжал, искал жену и детей, у него их было четверо, - воскликнула вторая.

- Так это Семен Чубатый. Ребят-то старших в Германию угнали, а вот где махонький мальчонка – никто не знает.

- Чубатиху в хате спалили, может, и пацаненок с ней сгорел, - предположила третья. – Сам-то хозяин здесь не остался, укатил куда-то.

- Сколько лет тому мальчонке было? – спросил председатель.

- Так он в аккурат перед войной и родился. Они все девчонку ждали, а получился опять парнишка. Жена у него не из местных, привез он ее после гражданской, Марией звали.

Нашли запись регистрации. Действительно, была такая семья. У Чубатых родился сын в марте 1941 года, названный Виктором. Отец – Семен Алексеевич, мать – Александра Алексеевна. Старшие дети Чубатых – Григорий (1928 г.р.), Тарас (1930 г.р.), Богдан (1934 г.р.). Женщина привела всех к месту, где стоял дом Чубатых, там был заложен колхозный сад.

Видимо, все-таки сама судьба указала парню нужное место, где он должен быть в нужное время. Он прошел по цветущему весеннему саду. Подойдя к одной из яблонь, решил понюхать цветок, а оттуда пчела, которой он помешал, вцепилась ему в нос. Парень отскочил и начал усиленно тереть укушенное место.

- Давайте к Якименкам в соседний дом зайдем, - предложил Петр Власович. – Может, что-нибудь у них есть от укусов пчел, у самих вон ульи стоят.

Хозяин рубил дрова, а жена его развешивала белье во дворе. Узнав причину визита, хозяйка быстро забежала в дом, принесла какое-то снадобье, намазала нос Вите и заставила выпить приторно-сладкую водичку. На улице было довольно жарко, хоть и стоял апрель. Она пригласила всех в хату. Бабушки-старожилы откланялись и поспешили по своим делам, а председатель и парни вошли в дом. Пока ребята разглядывали книги на этажерке, взрослые разговаривали.

- А что это мы разговоры не за столом ведем? – громко воскликнул хозяин, входя в дом. – Так какая нужда привела молодых людей в наше село? Давай, Василина, накрывай на стол, не каждый день у нас гости бывают.

Петр Власович поведал историю Виктора, и спросил, не знают ли они, кто потерял ребенка в войну.

- Так, почитай, каждая вторая семья кого-нибудь да потеряла, - откликнулся хозяин. - Мы, вот, двоих потеряли, и знать не знаем, живы они или нет. Здесь у меня мать жила, а мы-то на хуторе обитали, у детей, понятно дело, местом рождения записано это село. Война началась, я сразу уехал в райвоенкомат, а оттуда уже не вернулся, отправил жене записку, чтобы с детьми сюда, в Пивнивку шла, к матери. Возвратился я в конце 1945 года. От хутора нашего ничего не осталось, материнский дом начал отстраивать, мне сказали – угнали мать и жену в лагерь. Через год после войны жена домой пожаловала.

- Я думала – дети живы, - заплакала жена. – Меня немцы взяли прямо на улице возле колодца, а ребята оставались с соседкой, Митька-то был вовсе маленький, он в 1940 году родился, а Леська только в школу пошла. Вывезли нас в Латвию, мы рыли окопы в укрепрайоне, после завершения работ нас должны были всех расстрелять. Так и сделали, не успели только тифозный барак уничтожить, нас там было человек 20, немцы думали – сами сдохнем. Вот так мы и остались живы, правда, четверых похоронили. А остальные выкарабкались, в госпитале нас потом долго лечили.

Соседка, с которой дети оставались, погибла в своем доме при отступлении немцев, а куда пропали ребятишки, никто не знает.

- Я уж собиралась в «Правду» написать, - продолжила хозяйка. – Мои-то ребята заметные были. У них родимые пятна на самом непотребном месте оказались, что у Леськи, что у Митьки – между ягодицами, только цветом разные. Вот ведь природа что сделала.

После этих слов Витя покрылся потом, его же в детдоме ребята краснозадым обзывали за то самое пятно. Федя не выдержал и сказал, что пятно у Вити есть.

- Но нашего Митей звали, - возразил хозяин.

- Витя, Митя… Ребенок маленький, а имена похожи, вот и записали его Виктором.

Имя хозяина было Севастьян, все называли его Сеней. Выходит, и имя, и отчество у Виктора неродное.

- А как Вас зовут? - обратился к хозяйке Виктор.

- Василиной Матвеевной меня кличут.

- Скажите, у Вас было до войны шелковое платье? – задал он следующий вопрос.

- Было одно-единственное. Голубое, я его очень любила.

- А косы, у Вас были косы? – почти закричал парень.

- И косы были, пока в тифозке не состригли, хорошие были косы, - женщина снова заплакала.

В голове Виктора перепутались все мысли. Выходит, имя его матери не Ася, а Василина, Вася. И в детском сне, наверное, именно ее он видел. И имя взрослые расшифровали неправильно, он не Витя, а Митя. Все сходится, но как доказать, что это его родители? Единственный выход – показать то злосчастное пятно.

Вместе с Петром Власовичем и хозяином Витя зашел в соседнюю комнату и спустил брюки. Доказательство было налицо.

Оба Якименко не могли поверить своему счастью, ведь они объехали все ближайшие детские дома и никак не думали, что их сын попадет на Урал. Еще один день Виктор пробыл с родителями, а потом пора было ехать на завод.

- Парни, знайте, вы оба теперь наши сыновья, - сказал хозяин. – Документы мы справим.

- А, может, пусть все остается, как есть, у нас уже полно документов, которые тоже придется менять, – ответил на это Виктор. - Просто мы будем знать, что есть у нас и мама, и папа. Теперь нам еще сестру надо найти.

Позднее нашлась и Леся. Ее удочерила медсестра той части, которая освобождала село. Обнаружила девочку в кустах. Та была напугана, из ее бессвязной речи она поняла, что братик сгорел в доме, а мама давно ушла куда-то. Женщина забрала Лесю с собой, записала, как свою дочку. Жили они в Ленинграде. Она окончила школу, институт. Однажды женщина предложила Лесе съездить в то село, где нашла ее. Вначале девушка сопротивлялась, а потом согласилась. И снова приятная встреча с родными. Все село собралось, чтобы в очередной раз порадоваться за своих односельчан, которые пусть через много лет, но нашли родное семя.

Виктор и Федя до пенсии трудились на заводе, женились на сестрах, Виктор Семенович взял фамилию жены. У того и другого родилось по трое детей. Младшая дочь Виктора Семеновича вышла замуж за оханского парня. Так что в нашем городе он частый гость. На Луганщину раньше он ездил каждый отпуск, детей своих возил. Но в конце 80-х друг за другом ушли родители в мир иной, потом Украина стала чужим государством. Лесе сейчас 90 лет, живет в Санкт-Петербурге с семьей сына, Федя умер три года назад.

Светлана Еловикова, фото из архива семьи

Просмотров: 224 | Добавил: ohanskstorona | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar